Про Мидингера, Хоффмана и Гельветику

10 2010

Будущий автор шрифта Helvetica Макс Мидингер (Max Miedinger) не стал художником, так как не смог переубедить отца, считавшего рисование бесполезным занятием. Вместо художественных классов Мидингер-младший осенью 1926 года оказывается в учениках наборщика Цюрихской типографии.

Возможно, юный Макс находил утешение в том, что рисовал себе картины своего творческого будущего — вместо того, чтобы действительно рисовать картины. Лишь через 10 лет работы в типографии он станет дизайнером… в рекламном отделе универсама «Глобус», предварительно окончив вечерние курсы в местной школе художественных промыслов.

За столом штатного дизайнера универсама Макс проведет еще десять лет. Можно только гадать, сколько объявлений о сезонных распродажах прошло через его руки. Большинству дизайнеров подобная работа покажется унылым адом. Мидингер стал безупречно смазанной деталью большого механизма, откуда его смог выбить лишь большой толчок — в данном случае, война.

Несмотря на нейтралитет, многое в стране разладилось. Макс теряет работу и даже покидает Цюрих. Он устраивается консультантом по продажам в словолитню Хааса (Haas’sche Schriftgiesserei) в городке Мюнхенштайн близ Базеля. Его отдушиной являются буквы, которые Макс набрасывает в своем блокнотике. Замкнутый Мидингер предпочел бы иметь дело с безупречными линиями, а не с малопонятными людьми.

У директора Эдуарда Хоффмана (Eduard Hoffmann) проблемы со сбытом. Основной конкурент швейцарцев, берлинская словолитня Бертольда, настолько успешно продает гарнитуру Akzidenz Grotesk, что даже местные дизайнеры предпочитают пользоваться немецким бестселлером. И это в эпоху расцвета швейцарской типографики! Хоффман мечтает выпустить на рынок свой шрифт, который потеснит немцев.

Хоффману-руководителю следует отдать должное: во-первых, он видит, что новый сотрудник при всей своей старательности не является продавцом, а во-вторых, ему удается ознакомиться с содержимым заветного блокнота. Директор безошибочно находит исполнителя своего замысла.

Хоффман задает Мидингеру верное направление: за основу в работе над новым швейцарским шрифтовым чудо-оружием берется существующая разработка — шрифт Хаас Гротеск. Собственно, сам Haas Grotesk является редизайном гарнитуры Schelterische Grotesk, выпущенной лейпцигской словолитней Schelter & Giesecke еще в 1880 году.

Scheltersche Grotesk

Таким образом, Хоффман поручает Мидингеру редизайн редизайна — задача для идеального исполнителя. Летом 1957 года оттиски нового Haas Grotesk ложатся на стол Хоффмана.

Neue_Haas_Grotesk_buch

Во франкфуртском Stempel AG, владевшем мюнхенштайнской словолитней, новый шрифт вызывает прилив энтузиазма. Ведущий специалист отдела сбыта «Штемпеля» Хайнц Эуль предлагает переименовать шрифт в Helvetia, а начальник Эуля визирует новый бренднейм с 1 (одной) правкой: nicht Helvetia — Helvetica! В 1961 году «Штемпель» выводит «Гельветику» на рынок — по мнению нетерпеливого Эуля «невыносимо затянуто, но все еще не слишком поздно».

Совсем не поздно. Уже через два года мода на новый шрифт «накрывает» сначала Германию, а затем и весь мир. Linotype покупает «Штемпель» вместе с хаасовской словолитней. Легионы дизайнеров используют Helvetica в качестве фирменного шрифта компаний. Среди солидных корпоративных покупателей только в Германии — Lufthansa, Bayer, Hoechst, Deutsche Bahn, BASF, BMW. Это победа!

Как тут не вспомнить крылатое «сомневаешься — используй Гельветику». Кажется, этот шрифт подойдет чему угодно и кому угодно.

I_love_Helvetica

Заслужила ли Helvetica этот успех больше, чем Univers Фрутигера, увидевший свет в том же 1957 году? Две причины успеха швейцарского шрифта лежат на поверхности. Helvetica, как о ней пишут, представляет собой идеал функциональности. Точнее, это идеально бесхарактерный, лишенный всякой индивидуальности, но при этом визуально безукоризненный шрифт. Следует снять шляпу перед прозорливым Хоффманом, угадавшим с автором гарнитуры века.

Вторая причина — грамотный маркетинг сначала «Штемпеля», а впоследствии Linotype, оказавшейся — bingo! — стратегическим партнером Adobe и Apple при создании первых настольных издательских систем. На сайте Linotype об этом сказано весьма откровенно:

This typeface, designed by Max Miedinger and other project members at the Haas’sche Schriftgiesserei, has become one of the most famous and popular typefaces in the world, thanks to the marketing strategy of Stempel and Linotype.

(Этот щрифт, созданный Максом Мидингером и другими сотрудниками словолитни Хааса, стал одним из самых знаменитых и популярных в мире благодаря маркетинговой стратегии «Штемпель» и «Линотайп»)

Макс Мидингер прожил 70 лет и на его счету, помимо Гельветики, еще 2 шрифта, Pro Arte и Horizontal. На редких фото мы видим автора Гельветики склонившимся над эскизами. На звезду он не похож — сосредоточенный и несколько угрюмый вид, в кадр предпочитает не смотреть, минимум личной информации. Кажется, что его интересовали только буквы, однако все три шрифта увидели свет в довольно короткий промежуток времени, с 1954 по 1965 год.

Miedinger_photo

В марте 1980 года жизнь Макса Мидингера подошла к концу. В этом же году скончался Эдуард Хоффман, благодаря которому имя Мидингера не занесло песками времени. Только Helvetica ничуть не устаревает. Даже наоборот — кажется, она с каждым годом все лучше подходит все более и более сомневающемуся, неуверенному в себе миру. When in doubt, use Helvetica.

 Предыдущая история        Следующая история 

написать автору